К вопросу о Национальной Гвардии

Национальная ГвардияСоздание Национальной Гвардии, по сути, означает создание внутренней армии. Новая военизированная структура, создание которой фактически обескровливает МВД, означает понимание Президента о необходимости в предкризисный период иметь под рукой ни кому не подчиняющийся силовой инструмент для проведения той внутренней политики, которую он считает нужной.

Фактически создается преторианская гвардия, причем очень многочисленная, вбирающая в себя весь сколько-нибудь боеспособный элемент, не относящийся к вооруженным силам и службе безопасности.

Изъятие силового элемента из подчинения Министерства внутренних дел, особенно касающегося СОБРа и ОМОНа, может привести к тому, что важные мероприятия, направленные против преступности, оперативно выполняться не будут из-за межведомственных бюрократических проволочек и нестыковок. Для разрешения на использование СОБРа и ОМОНа в мероприятиях, проводимых МВД, как обычно будет длительная служебная переписка уже не между подразделениями одного ведомства, а между разными ведомствами. Например, чтобы получить разрешение на привлечение СОБРа к каким-то срочным мероприятиям в Иркутске, придется писать в Москву. Т.е. деятельность указанных подразделений увязнет в бюрократической волоките. Ранее подразделения СОБРа и ОМОНа использовались в основном в борьбе с организованной преступностью.

Изъятие этих важных структур из ведомства внутренних дел, где они особенно необходимы, скорее всего, объясняется тем, что опасность, которую видят наши верхи, настолько велика и настолько велика степень системного кризиса в России, что они вынуждены с этим смириться, даже в ущерб борьбе с организованной преступностью. Тем более, что сейчас борьба с организованной преступностью не рассматривается властью как приоритетная. Собирание всех силовых структур в единое силовое ведомство, а именно во внутренние войска, подчиняющиеся лично Президенту, означает, что власть основную угрозу видит либо в массовых беспорядках, либо в вооруженном сопротивлении большого числа людей, но только не в уголовно-правовой сфере.

Спешное формирование такой многочисленной силовой структуры создает впечатление, что у нас в стране есть какая-то подпольная повстанческая армия с оружием и базами, готовая подняться против власти. Хотя, надо признаться, что в стране потенциально есть такая армия. Так, вернувшиеся с Донбасса десятки тысяч российских добровольцев с патриотическими убеждениями, к тому же имеющие боевой опыт и недовольные предательством российской властью идеалов «Русской весны», объективно составляют внушительную и сплоченную силу, способную противостоять майданным недобиткам. Не их ли боится власть?

Также потенциально опасность может исходить с Северного Кавказа, где сохраняется напряженная обстановка, и где финансовый кризис с каждым разом все сложнее заливать бюджетными деньгами. Усугубление финансового кризиса в стране осложнит субсидирование республик и местных кланов на Северном Кавказе, что неизбежно приведет к резкому обострению обстановки, поскольку республики фактически ничего сами не производят, самостоятельно свой бюджет не наполняют, а на 90 % живут за счет дотаций из федерального центра. Соответственно, сокращение поступления средств из федерального центра вызовет резкое обнищание и падение уровня жизни, а за этим — радикализацию населения, которая и так развивается ползучим образом.

Кроме того, все чаще возникают проблемы с исламским радикализмом в Татарстане и башкирском Приуралье. Данные регионы сильно поражены салафизмом, искусственно занесенным в нашу страну из вне и являющийся чуждым российским мусульманам.

Кроме того, не надо исключать и того, что в стране миллионы мигрантов, которые официально нигде не зарегистрированы и которых никто толком не контролирует. Среди мигрантов также активно развиваются радикальные исламистские настроения. Среди них имеются достаточно влиятельные подпольные ячейки и преступные группировки, которые в любое время могут быть задействованы для подрыва российской государственности.

Встает вопрос, а так ли необходимо для борьбы с вышеуказанными угрозами создание такой внушительной структуры как Национальная Гвардия, тем более, в ущерб такому ключевому силовому ведомству, как МВД. Ясно только одно, что в нормально работающем государственном аппарате такой шаг мог бы быть расценен как дикость и бессмысленность. Но российская власть на это пошла. Значит ей это срочно нужно. С любой точки зрения, создание такого силового инструмента – это, несомненно, шаг экстроординарный и дикий. Фактически это шаг воюющего государства, ведь речь идет не просто об объединении в Национальную Гвардию разношерстного конгломерата различных служб с различным правовым статусом, а объединении в единое ведомство всех наиболее боеспособных военизированных структур и подразделений, не входящих в Вооруженные Силы и ФСБ. Они будут иметь статус военнослужащих.

У нас произошло то, что не было никогда. Теперь люди, которые будут дубинками разгонять массовые митинги и незаконные мероприятия, будут официально считаться военнослужащими. Раньше они были служащими МВД, ФСИН и других ведомств. Теперь тот, который ведет боевые действия против бандформирований на Северном Кавказе, и тот, который лупит на митинге резиновой дубинкой бабушку, недовольную, например, задержкой пенсии, будут иметь одинаковый статус военнослужащего, т.е. они уравниваются в правах. Такого не было в России никогда: ни до 1917 года, ни при советской власти. Нынешнюю Национальную Гвардию по своим функциям можно сравнить разве что только с военизированными подразделениями бывшего свергнутого диктатора Гаити Дювалье. Такую структуру было бы оправдано создавать только в чрезвычайных и в безвыходных ситуациях. Надо сказать, что аналогичные структуры из гражданского населения временно создавались советской властью в годы гражданской войны (ЧОН), но после ее окончания сразу же были распущены. У нас еще гражданская война не началась, а что-то наподобие ЧОН (части особого назначения) уже созданы.

При реальном реформировании государства, необходимости в создании чего-то наподобие Национальной Гвардии не существует. А меры по созданию указанной структуры можно расценить как меры, направленные на заморозку существующей экономической ситуации, выгодной, прежде всего, узкой прослойке либеральной президентской команды и тем, кто от нее непосредственно кормится. Беда заключается в том, что Путин сделал себя краеугольным камнем всей системы, и сделал всю систему заложницей своего существования. Если выбить Путина, то вместе с ним рушится не только вся система власти, но и все государство.

Главная угроза российской государственности таится не в массовых протестах населения, а в угрозе верхушечного переворота со стороны либерального окружения Путина. Если либералам это удастся, то уже никакая Национальная Гвардия не поможет.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *